Фокус-группа
Начнем мы, как обычно, с небольшого знакомства. Имя скажете, чем Вы занимаетесь, Ваша семья? Где Вы родились? Как проводите свободное время? Что посчитаете нужным сказать, что бы мы примерно знали, кто здесь собрался. Давайте с Вас начнем, Алина.
Алина: Здравствуйте, меня зовут Алина, 22 года. Я закончила магистратуру Херсонского национального технического университета. Сейчас работаю на ЧП, экспедиторские услуги. В свободное время, каждый день, я занимаюсь спортом – ушу. Ездила недавно на чемпионат Украины.
Какое место заняли?
Алина: Второе место.
Ничего себе! Честно говоря, Вы все мои стереотипы о ушу ломаете.
Алина: Ой! Неудобно, как-то.
Ушу – это же целая философия, это не только спорт?
Алина: Да. Это был чемпионат по традиционному ушу. Есть ушу – спортивное, традиционное и контактное. Мы на тренировках занимаемся всеми видами, но соревнования были по традиционному ушу.
Это же единоборство. Там надо бить человека?
Алина: Да. Но, это философия. Об этом можно часами говорить.
Ясно. Сегодня тема «Херсон и его жители», а не ушу. Хотя – тема очень интересная. Давайте дальше Людмила.
Людмила: Мне 61 год. Я на пенсии 1,5 года уже. Образование еще высшее, советское, наш индустриальный институт, инженер-экономист. Работала начальником планового отдела в Центре автоматизации мелиоративных систем. А последние годы – 10 лет, работала в частной мебельной фирме, зам. директора. Сейчас на пенсии, занимаюсь внуками, гуляю с собакой.
Сколько у Вас внуков?
Людмила: Внучка одна. Внучка, очень много занимается – на гитаре, танцует, в дизайнерской студии занимается в пионердворце, поэтому, как бы работы достаточно.
А собака, какая?
Людмила: Боксер, девочка – Гера.
Это, Ваша?
Людмила: Моя.
Ясно, отлично. Дальше.
Ирина: Ирина, мне 53 года. Сейчас безработная, в поисках работы. Перед этим была госслужащей, предприятие ликвидировали, поэтому осталась без работы. Ищу работу, в свободное время вяжу, занимаюсь внучкой, готовлю.
А кто Вы по профессии?
Ирина: По профессии – финансист. Первое образование у меня пединститут, а второе – финансы. Дома занимаюсь домашним хозяйством, внучкой, котом. И ищу работу.
Так, Оксана?
Оксана: Меня зовут Оксана, мне 43 года, высшее экономическое образование, домохозяйка. Досуг: книги, дети.
А сколько у Вас детей?
Оксана: Двое.
Расскажите, чем занимаются дети? Учатся?
Оксана: Старший – в институте учится, в ХНТУ, а дочь – в школе.
Чем занимаетесь в свободное время?
Оксана: Книжки читаю, детьми занимаюсь. Ничем.
А что любите, какие книжки?
Оксана: В основном, детективы.
Теперь перейдем к мужской половине. Николай?
Николай: 55 лет, сейчас без работы, 2008 год подкосил с этим делом.
Кризисный?
Николай: Да. До 2008 года больше 15 лет завхозом работал. Сейчас без работы, в поисках, положение не очень балует. С женой живем вдвоем. Сын в Киеве. Только и радует, что иногда приезжает.
А кто Вы по профессии, какую работу ищите?
Николай: Завхоз. Что-то с этим, руки умеют кое-что делать.
Ясно. Вадим?
Вадим: 34 года. Высшее образование. Работаю – Херсонский морской торговый порт, докер-механизатор. В свободное время занимаюсь дочкой и собакой.
Расскажите о дочке и о собаке, тоже.
Вадим: Дочка ходит в 3 класс, занимается танцами народными украинскими. Собака маленькая Ши-тцу, порода.
А что это такое?
Вадим: Это маленькая, лохматая, еще и с хвостиком.
Особые приметы.
Вадим: Да.
Ясно. Катерина?
Катя: Мне 36 лет, я медработник. В свободное время предпочитаю активный отдых с дочкой. А если совсем-совсем свободное время, с удовольствием, почитаю.
А какой это активный отдых?
Катя: Погулять, побегать, покататься на коньках, велосипеде, на роликах. Просто сходить на природу в Гидропарк. Т.е. не сидеть на месте.
Вы на острове живете?
Катя: Нет. Мы живем в городе, но ездим.
Ясно. И Валерий?
Валерий: Валерий, 62 года. На пенсии, уже 2 года. Проработал главным инженером Консервного завода, всю жизнь, практически. Сейчас на пенсии, но работаю. Работаю в областном управлении аптек, инженер по технике безопасности. Двое детей – сын и дочь. И внук. В свободное время – только дача. Занимаемся дачей.
А это свободное время? Как Вы считаете?
Валерий: Да, конечно. Ну, относительно.
Ну, Вы же там не в шезлонге с сигарой лежите?
Валерий: Нет. Ну, естественно, относительно свободное время. Да, конечно, дача есть дача. Но там и в шезлонге иногда, и рыбалка – это самое главное. И с внуком.
Отлично. Вчера мы были на экскурсии по Херсону, и экскурсовод спросил, там были люди из Херсона, часть была из других городов. И спросил у херсонцев «Поднимите руки, кто из Вас родился в Херсоне?». Сейчас я Вас тоже спрашиваю, кто из Вас родился в Херсоне? Кто коренной херсонец? Так, 4 человека из 8 – 50%. А теперь поднимите руки, у кого оба родителя родились в Херсоне. Ну, как бы да, мы вчера говорили, что Херсон – это город приезжих. Вот эта гипотеза экскурсовода вчерашнего подтверждается на Вашей группе – в 100% случаев. Ни у кого нет обоих родителей, которые родились в Херсоне. Но, тем не менее, я думаю, что Херсон Вы знаете хорошо, да? Поэтому сейчас Вам предлагаю побыть в роли экскурсовода. Скажите, что бы Вы лично показали туристу или гостю, знакомому какому-то, из другого города. Что интересного в Херсоне? То бы Вы показали, прежде всего?
Катя: Я бы показала музей краеведческий. Екатерининский собор, в Комсомольском парке остатки нашей крепости – это визитная карточка Херсона.
Людмила: К нам в молодости, я живу в Херсоне с 7 лет, родителей по службе перевели сюда на работу и тут мы остались жить. К нам, когда училась в институте, приезжали друзья из Крыма, на лето – мы выезжали в палатках в наши плавни, мы прекрасно отдыхали, ну, просто замечательно.
Валерий: Я показал бы плавни. И посадил бы их на лодку и показал плавни.
Людмила: Да, лодка – прокатиться, показать. У нас просто уникальные плавни.
Валерий: Многие считают, что наши плавни, кто-то из иностранных специалистов, я слышал сам. Были здесь они, экологи и краеведы, и говорят, что херсонские плавни надо делать заповедником. Потому что у нас уникальная природа. Я показал бы плавни.
Людмила и Валерий – вот Вы бы взяли и сразу увезли из Херсона?
Людмила: Нет, я так не могу сказать. Допустим, нашим друзьям из других городов или родственникам, безумно нравится наш Комсомольский парк, с удовольствием гуляют, говорят, что это как лес. Допустим, они знают, насколько он изменился, когда там были небольшие деревца, и как стало. С удовольствием приходят на набережную, с удовольствием – в музей. С удовольствием в театры ходим. Как бы смотря, кто в какой период времени приезжает в гости. Мы культурно проводим время, мы и в лес выезжаем.
Алина, Оксана, Николай, Ирина – что бы Вы показали в Херсоне?
Оксана: Набережная на Ушакова, тоже центральная часть, как говорится, наша. Можно погордиться.
Николай: Чтоб показать Херсон, надо на Чертово колесо.
Оксана: Оно маленькое.
А Вы были на Чертовом колесе?
Николай: Да, вид на Днепр.
Оксана: Да, с детем.
Людмила: И мы в этом году были.
Оксана как-то?
Оксана: Потому что вид какой-то такой, согласитесь?
Людмила: Ну, почему, на Днепр, на дачи.
Давайте послушаем Оксану, что она увидела, с Чертова колеса?
Оксана: Днепр, да, Днепр я увидела. А потом, когда глазом бросаешь, видишь какие-то полуразрушенные дома возле этой же набережной, которая возле вечного огня, это конечно, зрелище не очень красивое.
Поэтому, следующий такой вопрос. А что бы, Вы не показывали в Херсоне никому и никогда?
Алина: Таврический.
Давай, Алина, расскажи о Таврическом.
Алина: В каждом городе есть такой район, который похож на Таврический.
Людмила: Спальный район.
Алина: Да. Ну, не знаю, не нравится мне этот район, не то, что по архитектуре. Ветреный, не уютный, как для меня, не обижайтесь те, кто живет на Таврическом. Я бы показала, из того, что нравится мне, церкви. Архитектурой церквей интересуюсь. Екатерининская церковь очень красивая. Еще, кстати, многих интересует тот факт, почему у нас кладбище в центре города. У нас старое кладбище, там интересно, тоже можно показать, разные статуи есть, но это так, для любителей.
А Вы там бывали?
Алина: Да, я там в детстве, школу прогуливала.
В последнее время бывали?
Алина: В последнее время – несколько лет не была.
Людмила: Недостаток этого кладбища - оно очень запущено. Там летом, я просто работала, у меня окна выходили на кладбище. Ну, честно скажу, без содрогания смотреть нельзя. Особенно в течение лета, несколько раз вызываем пожарных, потому что кладбище горит. Хотя это проблема не одного года, это уже длится на протяжении многих лет. Поджигают сами служители церкви, или работники кладбища, ну они тоже к церкви относятся. А говорят, что это люди проходят через это кладбище, жители соседнего района, говорят, что они бросают сигареты. Но это не правда. Кладбище горит, и по несколько раз мы вызываем пожарные машины. Кладбище очень запущено, очень запущено.
Валерий: У нас их два, к сожалению.
Людмила: Я имею в виду это, про забалковское, я вообще молчу.
А что там?
Людмила: Там, вообще ничего практически не осталось. И вот на Розы Люксембург кладбище, тоже как бы.
Оксана: Раньше – Еврейское называлось.
Людмила: Да. Было красивое кладбище еще в нашей молодости, мы тоже часто мимо проезжали. Сейчас, как бы, внимание этому не уделяется. А тут – это кладбище, в центре города, ну, действительно хорошее. Там есть такие привлекательные могилы, известные люди похоронены, Говарду памятник. Но оно в очень запущенном виде, там бурьян выше человеческого роста. Это просто страшно, понимаете. Вот смотришь со 2-го этажа, на это кладбище – просто страшно.
Как Вы думаете, почему ситуация, вот три кладбища в пределах города, и все в таком состоянии ужасном?
Людмила: Не уделяют столько внимание.
Катя: Потому что хотят забрать эту территорию.
Валерий: Нет.
Катя: Ну, как это нет. Это все разрушить.
Людмила: Конечно. ОСКАР построили на территории, построили спортивную площадку.
Давайте сначала Катерину выслушаем. Ваша версия, что бы …
Катя: Землю в центре занять со своей личной или коммерческой целью.
Валерий возражает.
Валерий: Ну, я считаю, что понимаете, построить не кладбище, я все-таки, немножко склонен верить в приметы. На кладбище построить – это не каждый решится. Я считаю, что это просто наши власти не хотят заниматься этим и все. Вот в чем дело. Никому оно не надо. Потому что есть другие места, Вы посмотрите, есть другие места. Например, ОСКАР – да, тот же ОСКАР построили на Суворова, какая улица была раньше.
Людмила: Да, красивая.
Валерий: Вспомните, какая Суворовская была.
Людмила: Да, эта лестница.
Валерий: Это же красавица была. Хочешь увидеть человека – любого, иди на Суворовскую. Пришел на Суворовскую, там движение было в два ряда, вот как, кто помнит – скажите. Это демонстрация – в два ряда движение было, людей, не пройти, не возможно. Все, весь город был на Суворовской. Вся молодежь – все были на Суворовской. Мы могли там узнать любые новости, какие хочешь. Я помню, мы в школе сдавали экзамены, бегали туда узнавать билеты, какие будут вопросы в билетах, там – тема сочинения. Бегали на Суворовскую и там узнавали, все можно было на Суворовской узнать. Она была живая – это был центр города, ее называли – 100-метровка, тогда, я помню. А сейчас? Посмотрите на Суворовскую – она голая, она не живая.
Людмила: Она не живая.
Валерий: Она просто не живая. И этот ОСКАР, я считаю, что он был ну, совершенно, просто испортил вид Суворовской и вид на лестницу, типа Потемкинской.
Людмила: К Драмтеатру.
Валерий: Мы думали, что это у нас как Потемкинская лестница в Одессе.
Оксана: Нет. Говорили, «в Одессе лестница ведет к морю, а в Херсоне – к Океану».
Людмила: Вид был такой.
Валерий: Ну, и к театру. Смотря куда идти, если от театра, то к Океану. А если идти от Океана, то это к театру.
Вы объясните людям, что такое Океан, просто люди не знают.
Валерий: Океан – это пивной бар на Суворова.
Людмила: От театра по лестнице спускались, и прямо упираешься в этот бар.
Валерий: А по Суворовской идти – это была шикарная лестница и выходишь к театру. Вот почему. А наши господа, которые нами керують, они находят места им кладбище не нужно. Они находят места в центре города и строят там. Они просто им не надо эти кладбища, никто не хочет заниматься этим делом, просто напросто, не хотят. Это сколько лет, я в Херсоне уже живу с 60-го года – это как было, так оно и есть. Никто даже пальцем не шевельнул сделать что-нибудь с этими кладбищами.
Вадим?
Вадим: Я считаю, тоже, что просто никому оно не надо этим заниматься.
Людмила: Хотя можно было бы и субботники устроить. Извините, что я перебила.
Ирина: Какие субботники. Сейчас никого не выгонишь. Это раньше были субботники.
Это вообще реально устроить субботники и убрать кладбище?
Людмила: Реально, если будет цель какая-то, понимаете. Ну, какая-то идея должна быть, а если идеи нет в стране, о какой…
А какая идея – в центре города находится разрушенное кладбище, которое Вы не хотите показывать никому.
Людмила: Оно как бы и не разрушено, так нельзя сказать, оно запущено.
Ну, запущенное – это разве не идея, привести центр города в порядок?
Катя: Так его приводят, каждый год весной приводят. Выгоняют тех же госслужащих, они приводят в порядок. Но раз в год – этого мало.
Людмила: Но за лето – этого мало. Там может, даже двух уборщиков нужно держать. Нет. Работают хорошо, выходят работают раз в году весной. Там, нормально.
Приезжают госадминистрация автобус?
Людмила: Я не знаю, как это происходит, но работают.
Ирина: Объявляют субботник, Распоряжением головы администрации, и распределяют территорию.
Людмила: Работают, товарищи. Я 10 лет смотрела, работают. Работают, особенно перед 9 мая, потому что захоронения погибших во время войны. Поэтому, эти могилки приводят в порядок.
Алина говорит фотографируются с лопатой?
Алина: Ну, так по стандарту, он стал с лопатой, его сфотографировали со всех сторон и все.
Людмила: Нет, нет. Работают, работают – это из первых глаз.
Валерий: Это только, потому что там захоронены участники войны, а дальше не идет.
Людмила: Может быть.
Что бы Вы еще не показывали в Херсоне никому, кроме кладбища?
Катя: Я бы не показала ночной Херсон.
Людмила: Потому что он темный.
Что Вы имеете в виду?
Катя: Вообще, просто, вечером бы на улицу не вывела своих друзей, гостей.
Людмила: Сейчас немножечко сделали по Ушакова.
Катя: Так, а зачем мне по Ушакова, а домой.
Людмила: Мы живем в центре, недалеко от парка, квартал большой. Рядом с нами раньше жил начальник эксплуатации городских электросетей. У нас свет на улице был всегда. 2 года – он переехал, он уехал из Херсона, ушел на пенсию, значит, ему уже было 75 или под 80 лет, но он работал. Он уехал, в городе все. На нашей улице Красностуденческой, центр, там один через три, через пять фонарей горит – это страшно. Там такое движение, Вы себе не представляете. Раньше же эта улица была без движения, потому, что Вы знаете, там гостиница была для наших руководящих работников, а уже много лет там есть движение. Там машины с металлоломом, с деревом, все что вывозится, все идет по нашей улице. Зерно и на элеватор, и в порт, все идет. Но там темно, там просто темно.
Валерий: Значит надо возвращать начальника эксплуатации.
Людмила: Он переехал в другой город жить.
Давайте еще Николай, Оксана не говорили?
Николай: Во-первых, приезжали гости ко мне из других стран, я возил по Ушакова, но страшно это ЭГО показывать. По Ушакова, вроде бы едешь, более менее еще – внешний вид. Это ЭГО как заброшенный мусорник настоящий, щитами чуть-чуть прикрыли, а так. До Суворова доехали, там тоже самое – стройка по центру Суворовской, это ужас был. Прогулялись, на набережную, естественно и в Гидропарк повез. Вот и все. Эта амброзия, ну кошмар. Я не знаю, были там люди или нет. Звонил специально на горячую линию, никакого толку. Пришли частников только пригнали, частники покосили возле себя траву. А возле завода АнтоРус, там 2-3 метра, амброзия стоит. Я астматик, жена аллергик и вот куда. И всех же нас это ждет, если не будут бороться. Т.е. мэрия не работает, я так думаю.
Алина: На Острове, такие красивые, «сиротские дома», как мы их называем, это дома нашего правительства херсонского. И вот у них там красиво, смотришь – бассейны, теннисные корты. Боже, Сальдо!
У них теннисные корты?
Алина: У них, да. Два совмещенных теннисных корта, со своими друзьями СБУ- шниками собираются. А иногда собираются в нашей школе, где у нас тренировки проходят, выгоняют нас – играют в волейбол.
Это Сальдо?
Алина: Ну, да.
Валерий: Зато у них там светло и дороги хорошие. Им же домой надо ездить. О дорогах не хочу говорить, потому что это вечная проблема, и никто за них не хочет. Так, кусочками кинут, как кость, чтобы не гавкали.
Ирина: Заплаточки поставили и все.
Мы сейчас поговорим о местах общего пользования. Такие общие достопримечательности. А вот есть ли в Херсоне места, которые для Вас значимы, дороги для Вас лично, с теми, с которыми у Вас связаны приятные воспоминания?
Людмила: Да, я допустим, еще помню, когда у нас в нашем Комсомольском парке были валы, я помню ребенком. Мы ходили с папой на мотогонки и сейчас, я когда прихожу к озеру, не существующему, к безобразному озеру, у меня сразу воспоминания.
Валерий: Былых времен.
Людмила: Да. Очень интересно было. Мне даже жалко, что нет этих валов. А озеро возродить, не знаю – или денег нет, или желания нет.
Ирина: Желания, скорее всего.
Людмила: По всей видимости, желания нет.
Николай: Ну, чего, валы же остались, просто.
Людмила: Ну, как бы оно существует, это озеро есть.
Ирина: Оно не озеро уже, оно болото.
Людмила: Да, оно болото. И сколько лет поднимается вопрос, и деньги собирали, и субботники устраивали, но с места это не сдвинулось.
Есть какие-то еще места, которые для Вас дороги?
Оксана: Раньше Гидропарк был, он был чудесный. Это отдых с родителями, потрясающий. Мы заезжали с папой на Судозавод, и вот после работы все встречались. С одной стороны Судозавод, с другой стороны – Полупроводники, с детьми – это все после работы – это был активный отдых, самое то. Там небольшой зоопарк у нас, ну, как одно название. Там пару зверушек есть, но, тем не менее – детям было интересно. Это то, что было раньше. Сейчас некуда не пойти, негде развеяться. У нас одна дорога по Ушакова вниз и все.
Мужчины, что для Вас дорого в Херсоне, еще?
Вадим: Ничего. Ничего не дорого.
Ирина: Ты не любишь Херсон?
Людмила: Мы все любим Херсон.
Валерий: Так как мы херсонцы и живем в Херсоне, для меня Херсон дорог весь. Я например, сколько за границей был, ездил отдыхать, еще в институте, когда ездили отдыхать, но все равно тянет в Херсон.
А что именно Вас тянет?
Валерий: Нет, ну, как тянет – это друзья.
Людмила: Город родной.
Валерий: Сам город, да. Тянет – Днепр, это самое главное – Днепр. Ну, я Вам скажу, что Херсон, например, летом, весной, особенно когда он цвести начинает, то я считаю, что это один из лучших городов, которые у нас на Украине.
Алина: Мне еще нравится в центре, три совмещенных сквера – Потемкинский, где Артемида и где памятник стоит Деве Марии. Там красиво. Я просто рядом живу, я когда ночью с собакой гуляю, то идешь по всем этим скверам, красиво. И там дальше все так светится, как в Европе, я не знаю, ну, как в Праге, например. Оно красиво, вот эти старые дома. Там если пройти, никуда не сворачивая, не в какие райончики, то очень приятно там гулять.
В основном вспоминали о том, что было хорошего, либо что было сделано в прошлом. А чем в Херсоне можно гордится из того, что было сейчас сделано, построено, создано? Объекты современной гордости, вот так.
Оксана: Фабрика.
Ирина: Я хотела сказать, ОСКАР на Суворова. (смеется) Чем можно гордится, чего-то особого ничего не делается для города.
Людмила: Нет. Стройки есть, так нельзя говорить. В городе, очень много строится. С приходом Сальдо, все-таки город изменился в лучшую сторону, давайте смотреть правде в глаза. Но то, что сказали вокзал, сделали – хорошо.
Валерий: Но это не Сальдо.
Людмила: Нет, нет.
Людмила говорила, что при Сальдо – нынешним мэром, Херсон изменился в лучшую сторону. Все согласны с этим утверждением?
Людмила: Да, все-таки стройки начались.
Давайте мнение других, Николай?
Николай: Это просто дело времени. Сальдо – тяжело сравнивать, если другого не было мэра, если так, мы все привыкли к Сальдо в последние годы. Изменения, конечно, есть.
Людмила: После застойных времен, то изменения есть.
Николай: Пускай построят мост этот, может с транспортом чуть-чуть развяжется и с дорогами, надеюсь.
Т.е. все считают, что Сальдо сделал?
Валерий: Не все.
Оксана?
Оксана: Был бы другой мэр, все равно бы строили. Все равно идет вперед жизнь, все равно что-то строится, развивается. Но вместо того, что бы возрождать какое-то производство, и там Фабрики строить, извините.
Фабрика – это торговый центр.
Оксана: Ну, понятно. А Вы, тем, кто не знает. И эта Фабрика развивается, и развивается. Сейчас новые открывают там магазины, новые ЗD, а остальное?
Людмила: Ну, это не за счет бюджета, за счет собственных средств.
Валерий: Каких средств? Ребята, где Вы живете? Вы все прекрасно понимаете, как стройки ведутся. Это не Сальдо – ему предлагают, приезжают бизнесмены – «мы хотим здесь построить, мы хотим здесь построить. Ваше разрешение». «А как же, берите».
Людмила: Естественно.
Валерий: Вы прекрасно знаете, как это строится, причем здесь Сальдо.
Людмила: А мы сейчас про него не говорим, мы говорим, что за свои деньги строят со своего капитала. Это не Сальдо, это не бюджетные деньги, конечно.
Валерий: За счет этого, да – у нас строятся, да город преображается. Потому что, естественно, в любом собственном доме, даже в квартире – Вы купили новую стенку, уже совсем другое дело, Вы поставили другую кухню, совсем другое дело, Вы понимаете. Да, преображается город, естественно. В центре постройки такие шикарные, большие, глобальные – да. Оно меняет вид города к лучшему, естественно. Но очень обидно, что это не заслуга наших.
Людмила: Да, да, это собственные средства люди вкладывают и строят.
Валерий: А так, ну, конечно. Я хотел сказать за Таврический. Как сказала Алина, что ей не нравится Таврический. Да, он такой объемный и пустой, можно сказать так, объемный и пустой. Правильно, но если бы сделали, то что задумали. А был очень классный проект Таврического, я сам его лично видел, главный проект. Конечно, там шикарнейший проект. Там на том взлетном поле, вертолетном поле – это же только начало, Таврический. А потом должны были там колоссальные эпицентры, кинотеатры, кафе, рестораны, бары, школы еще две школы должны были построить. Это там должен был быть колоссальный проект, и там бы Таврический был бы шикарнейший район.
Людмила: Ну, со временем будет, будем надеяться. Будет со временем.
Давайте поговорим о людях. Кого Вы считаете из херсонцев – наиболее выдающимся человеком?
Людмила: Из современных руководителей, Вы имеете в виду? Или вообще?
Ну, почему, только руководителей. Вообще, кого Вы считаете выдающимися херсонцами?
Катя: Космонавт – Олег Атьков. Что не слышали?
Нет. Считайте, что я вообще ничего не слышал. Кто слышал о космонавте Олеге Атькове.
Катя: Кто не слышал, это говорит о том, что в этом городе не живут, ничем не интересуются, и даже не знают. У нас в городе не так много известных людей. Писатель – Борис Лавренев, космонавт.
Валерий: У нас два космонавта, извините – Желобов.
Людмила: Желобов. И артисты известные есть.
Какие?
Людмила: Матвеев – Цюрупинский.
Оксана: Гармаш с Херсона. Носков.
Людмила: Гармаш. Носков тоже с Херсона?
Оксана: Да.
Людмила: Вот этого я не знала.
Оксана: Кондратюк.
Алина: Кто эти люди?
Алина, а Вы кого считаете выдающимся херсонцем?
Алина: По спорту.
Валерий: Земляков.
Людмила: Земляков спортсмен, олимпийский чемпион.
Катя: Пострехин.
Валерий: Пострехин.
Людмила: Пострехин, да.
Валерий: Олимпийские чемпионы из Херсона.
Людмила: А руководители нашего, покойный уже, нашего детского ансамбля детского «Диксиленд».
Катя: Рывкин. Это из современных самый.
Людмила: Рывкин, да. И дело его живет.
Валерий: Сколько учеников его играет в таких ансамблях, оркестрах.
Людмила: Да.
Скажите, а кто опозорил Херсон?
Оксана: Люди сами позорят его.
Алина, кто?
Алина: Макс Барских.
Макс Барских – а кто это?
Алина: Это же тоже наш артист херсонский, он на «Фабрике» был.
Валерий: Певец. Он был в финале.
Алина: В Киеве сейчас.
Оксана: Нет, он не был в финале, он раньше ушел.
Алина: Фабрикант херсонский.
Кого еще можете повесить на доску позора?
Людмила: Я думаю, что херсонцы все достойные.
Ну, есть же, которые не очень достойные.
Валерий: Это такой вопрос…
Катя: …не корректный.
Ничего подобного, отличный вопрос.
Валерий: Тут можно говорить, но лучше промолчать.
Ирина: Кому-то Барский может, нравится, а я бы тоже на доску позора привесила, а кому-то нравится. У каждого свое мнение. Сказать, что для кого-то он чудесный, а для меня он плохой.
Валерий: Так однозначно не скажешь, кто позорит Херсон.
Людмила: Тяжело так сказать. Не было у нас серийных убийц, слава Богу! Что бы опозорили нас, из наших рядов, не вышли такие.
Вадим, Николай, Катерина – подключайтесь. Кто Вам не нравится из тех, кто либо живет в Херсоне, либо представляет наш город за его пределами?
Ирина: Сосед с низу (смех).
Вадим: Я даже не знаю, что можно сказать.
Может кто-то из руководства?
Вадим: Руководство у нас как во всей Украине, как в любом городе, как и везде, которое ничего не делают, в принципе.
Ирина: Нет, делают, но для себя.
Вадим: Для себя, а я имею в виду…
А кто больше всего ничего не делает?
Оксана: Дворники по утрам.
Людмила: Нет, не скажите. У нас отлично работают.
Оксана: Вы живете, чуть ли не на Ушакова, а Вы загляните, где мы живем – на поселке, там не то что бы дворников – не фонарей, не дорог, не дворников.
Давайте от великих херсонцев, перейдем к обычным херсонцам. Вот скажите, какие сами по себе херсонцы, они чем-то отличаются от других украинцев?
Алина: Они говорят – «тю». Вот в других городах не говорят «тю». Многие замечают. Только херсонцы говорят «тю».
Людмила: Я хочу сказать, что мы здесь, может быть так живем не замечаем, а вот когда приезжают родственники из других городов, говорят, что более доброжелательные, вот даже чем, в Днепропетровске. Мы как бы так привыкли, мы считаем, что хамство процветает, мат на каждом углу. Мы считаем, что наши херсонцы не очень культурные. А говорят, что бывает еще и хуже.
Ирина: На западную Украину когда ездила, вот да, действительно, у нас хамство, бескультурье, там более люди, какие-то вот – ну, женщине – место уступят, нет такого, что залетает в троллейбус, быстренько всех раскидал, сел и сидит – нет. Там не зависимо от возраста того мальчика, у нас все кричат, что «детям нельзя стоя ездить в троллейбусах», можно целый день по улице носиться, а проехать две остановки – надо ему сесть. А бабушка с палочкой пусть стоит перед ним. А западная – там подойдешь, кого-то спросишь, тебе объяснят. Это тоже так говорить – есть лучше, есть хуже города.
Оксана, что хотела сказать?
Оксана: Ничего. Все считают, что в Херсоне самые красивые девушки. А Вы говорите, чем мы отличаемся. Ну, попрошу Вас.
В смысле?
Валерий: А что это не так?
Оксана: В смысле? Самые красивые девушки.
Валерий: Это так, это точно.
Оксана: Вы же говорите – чем отличается? Все так говорят. Одесситы, они вообще сразу определяют, приходишь в институт – абитуриент, «так – это иногородние, иногородние, иногородние…», ну, одесситки они же вообще крокозябры, ну, это так.
Валерий: Это 100%, могу подтвердить.
Людмила: А Мисс мира была одесситка.
Валерий: У нас в Херсоне самые красивые девушки, самые красивые.
Вы говорите, что Мисс мира тоже была с Херсона?
Людмила: Нет. Из Одессы. Говорят, что в Одессе не красивые – была.
Оксана: Ну, это одна.
И то, наверное, из Херсона.
Людмила: Не мгу сказать, это давно было, не помню. Было такое.
Так, еще особенности херсонцев.
Алина: Они загорелые, херсонцы загорелые.
Чем херсонцы отличаются от других, от соседних городов?
Катя: Привыкли к отсутствию комфорта, удобств элементарных на улице, и дома.
Валерий: Да, ну, как?
Людмила: Ну, как. Урн нет в городе.
Катя: Очень просто, туалетов нет.
Валерий: Нет, Вы не по сути вопроса.
Особенности характера?
Валерий: Характера херсонцев.
Катя: Мы адаптированные, мы такие не прихотливые, мы можем жить там, где другие люди не могут жить.
Ирина: Как тараканы.
Катя: В суровых условиях. Не балованные.
Т.е. в Херсоне, мы живем в таких местах, где другие не могут жить. Т.е. в Херсоне?
Людмила: Не места, а условия такие у нас.
Катя: Не все могут.
А Херсон не пригодный для жизни?
Людмила: Оно пригодное для жизни, но есть немного.
Валерий: Ну, если взять действительно, что у нас вода по часам.
Людмила: Воды нет.
Валерий: Но, слава Богу, уже некоторые районы запустили круглые сутки.
Людмила: А качество воды?
Валерий: Да, за качество, об этом уже не будем говорить.
Людмила: А с этого надо и начинать.
Валерий: Качество воды, конечно, отвратительное.
Катя: Его нет.
Валерий: Да. Но меня поражает, единственное, что поражает давно – значит возьмем, во всех западных странах обработка воды. Вот у нас каждую весну обработка воды – хлорирование воды. Значит, хлор запретили еще 1912 году в войну – запретили его использовать. И страны, даже во время войны между собой договорились, что хлор не использовать, потому что – это смерть, отравляющее вещество. У нас хлорируют воду хлоркой.
Катя: И мы же живем.
Валерий: Мы живем – и это поразительно. В Америке кругом идет ионизация воды, они таких методов достигли. Хлор у них даже нет на языке – «хлор» - это яд. А мы хлорируем воду.
Ирина: У нас, очень много талантливой молодежи. Посмотрите, какие бы не были конкурсы, шоу – везде херсонцы. И выходят на призовые места. У нас очень талантливая молодежь.
Валерий: Да. Это да.
Вы имеете в виду – Макса Барких?
Ирина: Нет, ну почему. Романченко – в Х-факторе. Танцуют все, я смотрела – всегда наши херонцы. Тарабарова, та же – с «Фабрики», тоже херсонская, Мех – Херсонская область. У нас, очень много, которые сейчас по телевизору мелькают и знаменитые на Украину, херсонские.
Валерий: Я, правда, не помню фамилии, тяжело фамилии, а сколько программистов у нас, хлопцев, тех, которые сейчас работают кругом, во всем мире. Вот в Киеве, я знаю, забыл фамилии, забрали с Херсона в Киев, они сделали такую программу – в Киев забрали их. Они сделали программу колоссальную, банковскую программу, что там лучшую в мире. Сейчас они запустили и она работает. В Америке программисты наши – везде. Ну, везде.
Ирина: В Канаде.
Людмила: В Германии.
Алина: Я сама с факультета кибернетики, очень многие уезжают в Германию. С Германии, очень много запросов приходит на факультет этот. И на Toyota забирают – изобретают ребята и машиностроение, тоже. Есть куча таких гениев, конечно.
Кстати вопрос интересный, что бы сделать карьеру, стать человеком успешным, нужно ли уезжать из Херсона, или можно и в Херсоне сделать карьеру.
Алина: Знаете, я вот так даже по спорту – мы приехали в Бровары, на Чемпионат Украины. Ну, на Херсон смотрели как-то, ну, вот как-то – я чувствовал это отношение неприятное. Вот одесситы стоят – одесситы, они все в основном, в судействе сидят, ну, и херсонцы – такие несчастные. Кое-как получилось занять эти призовые места и счастливые уехали. Финансирование – у нас же вообще ни копейки не дают. Пришел Сальдо, сказал «Спасибо Вам молодежь! Вы молодцы! Так дальше держать!». Показали на камеру, нас показали по Скифии, «Спасибо!» и ушел. Все!
Есть еще две проблемы обсудить. Первая – это проблема уездов, но мы ее чуть позже обсудим. А следующий вопрос – это Херсон в целом, в системе городов Украины, на карте Украины. Какое место занимает современный Херсон в Украине.
Валерий: Сейчас, так трудно казать, какое место мы занимаем. Я хочу сказать, что если бы у нас было все нормально, то Херсон занимал бы очень приличное место. Одно из первых – по сельскому хозяйству.
Мы обсуждаем город, а не сельское хозяйство.
Валерий: А город, тем более – у нас колоссальный Судозавод.
Людмила: Был.
Валерий: Да, это то, что было. Но он был Судозавод, сейчас Федин пытается что-то делать, пытается. Потом – комбинат, я не говорю за комбинат, его нет практически. У нас Полупроводниковый завод мощнейший был. Который выпускал продукцию.
Это все было, было. А сейчас?
Людмила: А ничего нет, все развалили.
Ирина: Сейчас есть кафе, аптеки, и как их сейчас называют – бутики.
Людмила: Ломбарды. Промышленности нет.
Валерий: У нас Херсон скоро станет – Вы со мной согласитесь, станет одним большим супермаркетом.
А кто будет в нем отовариваться?
Валерий: Вот это вопрос уже другой, понимаете.
Ирина: Приезжать будут люди из других городов.
Валерий: Потому что Вы посмотрите, что творится. «Фабрика» - уже все, уже идут разговоры, что уже следующую часть фабрики будут забирать. Будут строить дальше – куда его еще строить? Я не знаю. Сейчас открылся Епицентр.
Мы сейчас говорим не об этом. Все-таки, заметен ли Херсон в Украине?
Валерий: Конечно.
Если бы его убрать, то никто бы и не заметил?
Валерий: Нет, нет.
Вадим: Заметили бы, потому что в Украине знают, что в Херсоне арбузы хорошие.
Не в Херсоне.
Вадим: В области. Но всегда их называют херсонские.
Катя: Херсонские. И помидоры.
Людмила: У нас тут порт морской, считается, понимаете. Т.е. порт работает, работает нормально.
Валерий: Не работает порт нормально.
Людмила: Что, не работает порт?
Вадим: Морской порт уже практически не работает.
На сколько, важен морской порт для Херсона, для Украины?
Вадим: Ну, вообще в принципе, он и самый ближний к морю. Мы расположены по реке, т.е. выгодно к нам загонять те же большие суда. Ну, не большие, не позволяет в лимане проход.
Валерий: Ну, и порог тут тоже.
Вадим: А так, если как предлагали немцы углубить проход, что бы могли это. Но наше правительство отказалось, то было бы вообще удобно. Мы по Украине – от моря первые. Т.е. грузопоток.
Ну, вообще – важен этот порт для Украины в целом? Или если его убрать, то никто бы и не заметил?
Людмила: Нет. Ну, важен.
Вадим: Сейчас практически все порта, какие не работают уже, а какие просто передали в частные руки. Те же экспедиторские компании их просто арендуют территорию и занимаются частным образом. В принципе, как и сейчас наш морской порт готовят к продаже в частные руки.
Как Вы думаете, какое будущее у порта?
Вадим: А все будет зависеть от частника, какой придет частник, и что он от этого порта будет хотеть. Или просто поиметь с него деньги – также разбить его на маленькие территории, по тем же причалам – и сдать в аренду частникам, либо развивать его и зарабатывать на нем деньги.
Еще поговорим, на тему Херсон и Украина – насколько заметен, насколько он важен для Украины?
Ирина: Ну, нам он очень важен – этот город.
Да, это понятно.
Ирина: Украина считает, что не важен. Судя по тому, как сейчас все предприятия, вот, например, большие предприятия, более-менее работают и какое-то для себя прибыль имеет. Даже налоговая передают в Николаев или Симферополь, Херсон уже большие предприятия не ведет. Только маленькие и частников. Вот, даже я работала на предприятии – комиссия по ценным бумагам, когда сделали реорганизацию, наше территориальное управление ликвидировали, оставили здесь два человека, все остальные, получается, все к Николаеву присоединили. В Николаеве теперь идет – Південне територіальне управління, к нему присоединили, я так думаю, Кировоград – уже никому не важен и Херсон никому не важен. Потому что, даже по моей работе, маленькие города, которые по Украине были, Полтава – такой небольшой, Сумы – не большой, у них отдельные остались территориальные управления. А такие, как Херсон – в Николаев. Сейчас все, вот железная дорога – у нас практически ее уже нет. По отменяли все, не приехать, не уехать.
Николай: Потому что не электрифицировано.
Ирина: Да. И толку от этого вокзала. Там базар хороший, но, и то практически нет. Все. У нас все – я же говорю, нам он очень важен, мы любим свой город. Но, я так считаю, что для Украины и для нашего херсонского правительства – им не важно. Им вот заработать сиюминутную прибыль и больше ничего не надо.
Все согласны?
Оксана: Согласна, согласна. Мы, действительно, только сами для себя важны и все.
Скажите, давайте поговорим немножко о будущем и о теме – оставаться в Херсоне или уезжать из Херсона? Вот Вы лично, если бы была такая возможность – Вы бы в Херсоне остались или уехали?
Ирина: Я уехала бы, если бы была возможность куда. Но я знаю, что меня нигде не ждут. Но я бы уехала. Потому что перспективы я не вижу здесь. Вот я 2 месяца бьюсь головой об стенку, я не могу найти работу. Вот я слышала, Николай уже 8 лет бьется головой об стенку, не может найти работу.
Николай: Не 8, а с 2008 года.
Ирина: А с 2008 года, извините, я перепутал.
Николай: Я то, работаю неофициально, но это толку.
Ирина: Не официально – это я считаю, не работа.
Николай: Да, не работа.
Кто бы еще уехал, если бы была возможность?
Алина: Я бы уехала.
Вадим: Я бы уехал.
Расскажите, почему?
Алина: Я бы не хотела отсюда уезжать, потому что, все-таки родные, друзья. Просто, как говорится, тут нечего ловить вообще в этом городе. Нет развития. Это для молодежи – умирающий город. Отсюда все уезжают, ну, вообще никакого развития. Все стоит на месте. Нет никакого движения, вообще, никакого роста. Я не хочу так.
Ирина: Нет перспективы для молодежи.
Людмила: И в то же время город культурный, и театральные фестивали и рок-фестивали, у нас проводятся. Это уже не один год.
Вы бы Людмила уехали?
Людмила: Нет. Может уже возраст. Нет, конечно.
Оксана: Знаете, раз в году я на Мельпомену хожу, и из-за этого.
Людмила: А что, Вы так в театр не ходите?
Оксана: Ну, хожу в театр, ну и что.
Людмила: И каждый год приезжают различные театры, Вы же, наверное, в Киев не ездите.
Оксана: Не всегда я хожу в театр, потому что, мне не позволяют финансы.
Людмила, а Вы бы хотели, что бы Ваша внучка осталась в Херсоне или все-таки жила в другом городе?
Людмила: Нет, я ее люблю, хотела бы, что бы рядышком была. Честно скажу, пока да.
Оксана: Я хотела б, что бы мои дети здесь не жили. Вот сын, закончит институт, и вперед – я очень сильно надеюсь, что он уедет. Я хочу только для него добра. Вот Алина только закончила, ты же у нас ближе всего к студенчеству.
Алина: Просто, понимаете, то что Вы говорите – устраивают эти спектакли, еще что-то – это как подачка, такая, это мало. В других городах много, куда не пойди, что-то интересное. А тут интересное, надо побежать, пока это интересное не закончилось. Иначе, ждать еще пол года. Это не нормально.
Людмила: Девочки, ну, Вы так не говорите, у нас проводится, очень много, выставок, в Херсоне. Ну, зачем Вы так говорите. Культурная жизнь в городе есть.
Валерий: Не для молодежи выставки.
Людмила: Значит, молодежь не воспитана тогда в этом. И художественная выставка.
Валерий: Молодежь не удержишь выставками.
Людмила: Я понимаю.
Валерий: Надо работу молодежи. Работы нет для молодежи, вот, в чем дело. Наши программисты пацаны и девчата, которые создают такие программы колоссальные и их приглашают. А видите, наши не замечают – наши. А почему-то за границей люди следят и они замечают, что у нас тут есть. И забирают их туда, приглашают. А куда молодежь наша уедет, куда она уедет? Все уедут только куда – в Киев, Харьков. Все, дальше куда Вы поедете.
Алина: В Харькове все для молодежи. Там везде скидки по студенческим, как минимум. Это вообще все для молодежи.
Валерий, а Вы бы лично, уехали бы?
Валерий: Конечно, я бы не уехал.
А внука отправили бы?
Валерий: Честно сказать, отправил бы. Потому что, я например, не вижу. Вот люди поступают, я хожу в мой родной институт технологический, бывший – университет сейчас. Я иногда захожу, там, очень, много друзей, которые работают однокурсники мои сейчас, преподают. И ректор тоже мой товарищ. Поступают, я так смотрю на них, и думаю, Боже – бедные дети. Вот они сейчас поступают, а потом куда. Куда специалисты выходят и они, я не говорю за всех, что выйдут такие специалисты, что страшное дело. Но пускай 50% выйдут ребята и девчата, которые специалисты, действительно. Им надо работу найти – куда? Ну, куда?
Катерина, Вы бы уехали при случае?
Катя: Нет, я бы не уехала.
Почему?
Катя: Мне нравится маленький город. Я тут везде как дома себя чувствуешь.
А дети?
Катя: Что бы дочка уехала – я бы хотела. Но только не в Киев, куда-то за границу.
Почему именно за границу?
Катя: Если уезжать, так уезжать.
Оксана: Там перспективы больше для молодежи.
Вадим, уехал бы?
Вадим: Уехал. Потому что здесь развития нет никакого. Вот я закончил 2 института, у меня 2 высших образования. По специальности ходил на собеседования в фирму финансистом, мне могли максимум предложить – это 1200 грн. Это заработок сейчас для молодежи? Да и вообще, не для молодежи, а вообще. 1200 грн – шестидневка. Поэтому у нас нет развития. И дочку я бы тоже.
Ирина: Для молодежи нет никакой перспективы.
Николай, Вы бы хотели, уехать?
Николай: Сын в Киеве. Я бы тоже уехал отсюда, если честно – потому что уровень зарплаты и вообще финансы, которые в городе крутятся – это не сравнимо.
Вот Вы все говорите такие интересные вещи. С одной стороны все говорили, что любите город, в какой-то мере. И теперь Вы говорите, что Вы не видите в этом городе место для своих детей и внуков. Значит, что – город полностью лишен будущего?
Оксана: Нас лишают будущего.
Людмила: Ну, работы нет.
Вадим: У нас не работает ни одно предприятие.
Людмила: Не работают предприятия, у нас все стоит, все развалили. Негде работать людям. Вот так же как в селах.
Ирина: А если даже кто-то трепыхается, вот я вчера на Электромаш ходила на собеседование. Я подхожу, зарплата мне подходит, вроде и работа мне подходит. И тут вопрос задаю « А зарплату платите?» - «Ну, у нас задержка». А я говорю «Извините, а какая задержка?» - «Ну, у нас сейчас рабочие начали за февраль месяц получать». Извините, а до февраля мне повесится. Естественно, я уже не пойду туда работать. Хотя казалось бы, и по моей профессии, это то что я знаю и мне подходит – это все и я им подхожу, а без денег – нет уж.
Николай: Вы же не альтруист.
Ирина: И не волонтер, даже.
Что-то можно, вообще в этом городе изменить?
Вадим: Да, уже, наверное, нет. Те же предприятия, что были когда-то, либо совсем разрушены.
Ирина: Их восстановить уже почти не возможно.
Людмила: Устарело оборудование. Тот же бумажный комбинат.
Николай: Город будет жить и дальше, но развития нет.
Людмила: Т.е. либо что-то нужно новое строить. Если, допустим, разрастается Судозавод, будем надеяться, то естественно, нужно какую-то работу для женщин. Потому что там, в основном работа мужская. Так же как планирование было раньше, так везде, во всех городах было. Так и наш ХБК построили. А завод Петровского – сколько не бились за этот завод, все равно – как решили, так и сделали.
Валерий: Не нам решать.
Людмила: Ну, ясно. Ну, как в стране – так и у нас.
Ирина: Хотя говорят, что народ все решает.
Людмила: То на словах.
Алина: Что скажет народ против слова власти.
Людмила: Вы знаете, я недавно включила телевизор, и была какая-то программа, не знаю что это – информационная какая-то и показывали двух женщин в Америке в нашем украинском квартале и их спрашивают, уже не молодых женщин. Т.е. они видели, как жизнь была раньше и сейчас, и приехали туда жить. Их спрашивают «Вам здесь нравится? Вы что-то находите новое?» - они говорят «Как здесь – как в Украине, так и там».
Вадим: Только там отношение правительства, все-таки как к людям, а не как у нас – как не понятно к кому относятся. И самое большое, там, по крайней мере, работает законодательная власть. А у нас – с кем-нибудь судится, у кого больше денег, тот и выиграл. А порядка не будет, пока не будет у нас законодательной власти.
Людмила: Все же с головы гниет, рыбка с головы гниет.
Вадим: Поэтому, в принципе, там, как и везде жизнь, но там, по крайней мере, к тебе относятся как к человеку. А не как, не понятно к чему. Ладно, я просто еще работаю на госпредприятии, у меня еще есть соцпакет, а взять там у меня знакомые на частников работают, больничных нет. Да, даже жена у меня работает, на частника – больничного нет, болей на работе. И все. Отпусков – нет. Хочешь взять выходной, у них выходной один в воскресенье, хочешь взять или отпросится – все это с зарплаты твоей высчитают. Потому что они считают почасово.
Дорогие коллеги, хочу перевести формат в более открытый, может у наших гостей есть какие-то вопросы.
Комментариев нет:
Отправить комментарий